Глава 3: Цена возвращения
Три дня игры в кошки-мышки на острове подошли к концу. Пространство вокруг нас начало искажаться, сжимаясь и выталкивая нас из джунглей на открытое пространство. Секунда — и мы оказались на круглой каменной арене, напоминающей древний Колизей.
«Вот же ублюдок...» — прохрипел Яманака, с трудом поднимаясь на ноги. Его одежда превратилась в лохмотья, а взгляд горел лихорадочным блеском. — «Признаю, твоя иллюзия впечатляет. Создать нечто настолько масштабное в твоем возрасте... Ты чертов гений, малец. Но у любой техники есть предел. Если я убью тебя здесь, твой разум выгорит. Ты превратишься в овощ в реальном мире!»
Он выхватил короткий меч — «вакидзаси» — и рванул ко мне с пугающей для его состояния скоростью.
Я активировал свой Шаринган. Одинокий томоэ в каждом глазу бешено вращался, отслеживая каждое движение врага. Я метнул веером несколько сюрикенов, заставляя его маневрировать.
«Идиот... Ты сам подсказал мне тактику», — прошептал я.
Яманака совершил роковую ошибку — он был уверен, что Колизей и остров уже являются частью моей техники. Решив, что «хуже не будет», он на долю секунды встретился со мной взглядом. Этого хватило.
«Гендзюцу: Мир Кошмаров!»
Мир для него изменился. Он застыл, захлебываясь в собственных страхах, которые я вытащил из самых темных глубин его подсознания. Даже будучи истощенным, этот оперативник Корня продолжал сопротивляться, его тело дергалось в конвульсиях, пытаясь разорвать путы иллюзии.
«Признаю, тренировки Данзо делают из вас стальных псов», — я подошел к нему почти вплотную, сжимая кунай. — «Но сталь тоже ломается».
Я нанес резкий удар, целясь в горло. Сталь куная рассекла кожу, оставив глубокий порез. Кровь брызнула мне на лицо. Но предсмертный всплеск адреналина позволил Яманаке на миг прорвать пелену кошмара. В последнем, судорожном движении он взмахнул своим мечом.
Я успел подставить кунай, уводя клинок в сторону от сердца, но лезвие всё же глубоко вошло в моё бедро. Боль прошила тело каленым железом.
«Твою мать...» — я упал на одно колено, глядя, как тело АНБУ окончательно обмякло и начало растворяться в искрах чакры. — «Еще бы пара сантиметров в сторону — и мы бы отправились в чистую землю вдвоем».
Я судорожно перевязал ногу обрывками ткани, стараясь остановить кровотечение. В этот момент перед глазами всплыло уведомление.
[Дуэль завершена. Победа над представителем клана Яманака зафиксирована.]
[Выберите награду:]
Абсолютная ментальная устойчивость (пассивный навык).
Техника переноса сознания (C-ранг).
Техника чтения разума (A-ранг).
«Чтение разума — это почти божественный дар для шпиона... Но без защиты мой собственный мозг расплавится при первой же серьезной стычке», — рассудил я, чувствуя, как стихает адреналин. — «Выбираю первый вариант».
[Награда получена. Процесс укрепления сознания запущен.]
В голове внезапно прояснилось. Словно из пыльной комнаты вынесли весь мусор. Мысли стали четкими, холодными, а страх перед неизвестным притупился, сменившись ледяным расчетом. Обидно только, что Шаринган так и не эволюционировал — одного томоэ явно не хватало для полного контроля над реальностью.
Одиночество среди врагов
Когда я вернулся в реальность, пещера встретила меня тишиной. Отряда Учих не было. Лишь затухшие угли костра и следы поспешного отхода напоминали о том, что здесь кто-то был.
«Ну вот и всё, Кирин. Ты один в самом центре ада», — горько усмехнулся я.
Оставаться на месте было самоубийством. У меня не было выбора, кроме как пробиваться назад, к основным силам Конохи. Этот путь занял у меня три бесконечных месяца.
Страна Дождя оправдывала свое название — я передвигался как тень, замирая при каждом шорохе. Повсюду сновали патрули Ивы, Песка и местных наемников. Мне приходилось выжидать сутками в грязи, чтобы пройти лишний километр. Без защиты джонинов клана любая ошибка означала смерть. Каждый раз, когда я видел вражеский отряд, я задавался вопросом: «А дойду ли я?».
Когда я наконец увидел аванпост Шиноби Листа, я был больше похож на призрака, чем на человека. Патрульные окружили меня мгновенно, направив десятки кунаев.
«Стой! Кто такой?! Медленно подними руки!» — скомандовал один из них.
Вместо ответа я просто активировал Шаринган. Красный блеск в полумраке дождя подействовал лучше любых документов.
«Учиха...» — выдохнул патрульный, опуская оружие. — «Свои. Парня в лагерь, быстро!»
Допрос и возвращение домой
Меня тут же доставили в штаб для допроса. Измотанный, раненый, я сидел перед джонинами Конохи, сухо излагая официальную версию: нападение врага, неразбериха, я отстал от группы и чудом выжил, пробираясь лесами.
«Слишком складно поешь, малец», — прищурился один из дознавателей, не из нашего клана. — «Может, проверим твою память техниками Яманака? Чтобы убедиться, что ты не предал свой отряд и не дезертировал?»
Я напрягся. Техника Яманака могла вскрыть существование системы. Но не успел я ответить, как вход в палатку распахнулся.
«Никто не будет касаться разума моего соплеменника без моего разрешения», — раздался тяжелый, властный голос.
В палатку вошел джонин Учиха. Его Шаринган с тремя томоэ вращался медленно и угрожающе. Дознаватель тут же отступил, понимая, что конфликт с кланом в разгар войны — последнее, что ему нужно.
Когда мы остались одни в секторе Учих, ко мне подошел один из старейшин, находившихся на фронте.
«Мы получили отчет Ясуши. Он считал тебя погибшим, но говорил о твоем необычайном таланте», — старейшина положил руку мне на плечо. — «Ты прошел через тыл врага в одиночку в тринадцать лет. Ты — гордость клана, Кирин. Расскажи всё: кто напал напал на ваш отряд, как ты выжил».
Я повторил свою легенду. О том, как АНБУ Корня напали на нас в спину, как я использовал гендзюцу, чтобы скрыться, и как три месяца питался кореньями и сырой рыбой, чтобы вернуться к своим.
«Данзо... эта старая крыса ответит за то, что проливает кровь Учих ради своих интриг», — прошипел джонин. — «А ты отдыхай, Кирин. Ты заслужил. Мы передадим в клан, что ты герой».
Я лишь коротко кивнул. Тело, которое три месяца работало на пределе, наконец сдалось. Как только я коснулся жесткой походной койки, сознание провалилось в глубокий, ч
ерный сон. Впервые за долгое время мне не нужно было прислушиваться к шуму дождя.