Целые сутки Учиха Кирин провел в запертой комнате, не подпуская к себе никого. Перед его мысленным взором крутились шестеренки безжалостного анализа. Карты канона были не просто спутаны — они были сожжены.
«Если этот союз с Хьюга окрепнет, — лихорадочно думал Кирин, меряя шагами комнату, — Сарутоби и старейшины не станут ждать десять лет. Они поймут, что теряют власть прямо сейчас. На стороне Хокаге по-прежнему три Саннина, живой и находящийся на пике силы Минато Намикадзе, а также вся армия гражданских шиноби. Если начнется резня, Учиха уничтожат еще до того, как Итачи научится держать кунай. Риск не стоит свеч. Мне нужно вернуть историю в прежнее русло. Мне нужны эти десять лет затишья, чтобы через Систему Дуэлей поднять свою силу до уровня истинного Бога!»
План созрел мгновенно. Чтобы разорвать союз, не навлекая гнев собственного клана, Кирин должен был сделать так, чтобы Хьюга сами в ужасе отказались от Учиха. Он должен был выдвинуть ультиматум, который оскорбит их вековые традиции до глубины души.
Визит в обитель белых глаз
Кирин резко распахнул двери и направился к выходу из квартала. Сразу за воротами его нагнал запыхавшийся старейшина Сэцуна.
— «Кирин! Куда ты направился?! Твое тело еще не восстановилось после битвы, тебе нужен покой!» — возмущался радикал, но парень лишь холодно бросил через плечо:
— «В поместье Хьюга. Пора расставить точки над "i"».
Узнав о внезапном прибытии нового, легендарного Патриарха Учиха, Патриарх Хьюга немедленно созвал экстренный Совет. Старый лис ликовал: он хотел показать своим консервативным старейшинам того самого «бога войны», ради союза с которым Хьюга впервые в истории нарушили нейтралитет.
Все уселись в главном зале приемов Поместья Хьюга. Атмосфера была пропитана вековым величием.
С одной стороны стола: Патриарх Хьюга, молодые близнецы Хиаши и Хизаши, а за их спинами — ровный ряд хмурых, седовласых старейшин Главной ветви.
С другой стороны стола: Молодой Кирин, старейшина Сэцуна и двое элитных джонинов Учиха в качестве охраны.
После обязательных, церемонных приветствий, подобающих двум величайшим кланам Конохи, Кирин решил не терять ни секунды. Ему не нужен был этот союз. Он собирался уничтожить его прямо здесь.
— «Давайте опустим дипломатическую чушь, — ледяным, высокомерным тоном произнес Кирин, глядя прямо в глаза Патриарху Хьюга. — Раз уж вы хотите быть союзниками Учиха, вы обязаны принять мои условия. Без них никакого пакта не будет».
Старейшины Хьюга недовольно переглянулись, но промолчали, давая юноше высказаться.
Три удара по традициям
— «Первое условие, — отчеканил Кирин. — Полный, абсолютный отказ от проклятой печати "Птица в клетке"».
В зале мгновенно воцарилась удушающая тишина, которая через секунду взорвалась яростными криками. Старейшины Хьюга повскакали со своих мест, их лица покраснели от гнева.
— «Да как ты смеешь, щенок?!» — взревел один из них. — «Это наше наследие! Защита Бьякугана от внешнего мира! Ты, Учиха, не имеешь права совать свой нос в законы нашей крови!»
Кирин даже не моргнул. Он ожидал этой реакции. Спокойно дождавшись, пока гул немного утихнет, он озвучил второй удар, основанный на его знании будущего:
— «Второе условие. В скором времени клан Учиха переедет на самую окраину Конохи, окруженную густыми лесами — там гораздо легче организовать автономную оборону. Клан Хьюга обязан переехать вместе с нами. Наши дома будут построены вперемешку: один дом Учиха, следующий — Хьюга. Мы станем единым целым, соседями, делящими одну землю».
— «Что?! Оставить наше родовое поместье в центре деревни?!» — закричали старейшины, окончательно теряя самообладание. — «Переехать на окраину, как изгои, да еще и жить вперемешку с безумными Учиха?! Это абсолютно недопустимо!»
Пока в зале стоял невообразимый шум, Патриарх Хьюга сидел неподвижно. Его умудренные опытом глаза внимательно изучали лицо Кирина. В отличие от своих недальновидных старейшин, старый глава клана обладал глубоким стратегическим мышлением.
«Этот мальчик... он пугающе гениален, — внутренне содрогнулся Патриарх Хьюга. — Птица в клетке... Он прав. Эта печать уже давно стала не защитой, а рабской петлей на шее Побочной ветви. Эпоха Воюющих Государств прошла, и держать собственных сородичей в узде страха — это путь к неминуемой внутренней гражданской войне. Я сам годами думал, как избавиться от этой догмы, но мне не хватало смелости».
Старик перевел взгляд на Хиаши и Хизаши, а затем снова на Кирина.
«А второе условие? Переезд на окраину и смешивание домов... Он видит будущее насквозь! Кирин понимает, что Коноха рано или поздно попытается уничтожить нас. Занять оборону в лесах, объединив Шаринган и Бьякуган на одной территории, где соседи могут прикрыть друг друга за секунду — это идеальная тактическая позиция для грядущей войны с Хокаге. Этот юнец мыслит категориями великих полководцев прошлого!»
Пока Патриарх Хьюга восхищался стратегическим «гением» Кирина, сам Кирин радовался, что Хьюга так яростно протестуют. «Отлично, — думал парень, — сейчас я добью этот союз».
— «И третье условие, — громко произнес Кирин, перебивая шум. — Полное открытие всех клановых секретов между вашими членами. Мне тошно смотреть, как сильные техники Мягкого Кулака доступны только Главной ветви, а Побочной запрещено их даже изучать. Отныне любой Хьюга, имеющий талант, имеет право учить любую технику. Взамен клан Учиха откроет для вас свой архив. За тысячу лет мы скопировали бесчисленное множество дзюцу всех стихий со всего мира. Все они будут в открытом доступе для Хьюга и Учиха, за исключением техник S-ранга».
На этот раз не выдержал даже Сэцуна, сидевший рядом с Кириным. Его Шаринган бешено завращался:
— «Кирин! Ты свихнулся?! Отдать наши скопированные техники?! Ты переходишь все границы!»
Старейшины Хьюга уже буквально задыхались от ярости.
— «Да как ты смеешь вмешиваться в дела нашей семьи?! Наглый мальчишка!» — с этими словами несколько старейшин Хьюга одновременно активировали свой Бьякуган, вокруг их глаз вздулись уродливые вены. Они были готовы атаковать Кирина прямо в зале заседаний за такое оскорбление.
Но в следующую секунду... весь гнев в зале мгновенно испарился. На лицах Хьюга застыл дикий, неописуемый ужас. Крики оборвались на полуслове.
Патриарх Хьюга, Хиаши и Хизаши, поддавшись общему импульсу, тоже активировали свои Бьякуганы и уставились на Кирина. То, что они увидели сквозь его одежду и кожу, заставило их кровь застыть в жилах.
Каналы чакры (Кэйракурэй) Учиха Кирина были чудовищно, аномально толстыми — признак монструозного, почти биджуподобного потенциала (сила клеток зецу + чакра кисаме). Но сейчас вся эта великая сеть Кэйракурэй представляла собой кровавое месиво. Каналы были разорваны, сожжены, покрыты микротрещинами и буквально истекали чакрой во внутренние ткани. С медицинской точки зрения, человек с такими повреждениями должен был испытывать адскую, парализующую боль, от которой люди сходят с ума, и не то что говорить — дышать бы не смог.
Кирин сидел перед ними с абсолютно спокойным, даже скучающим лицом. Он совершенно не понимал, почему все заткнулись и смотрят на него как на восставшего из ада мертвеца. Из-за Системы Дуэлей и скрытых бонусов клана Кагуя парень обладал пассивной, абсолютной терпимостью к боли. Он чувствовал лишь легкую скованность в мышцах, даже не подозревая, в каком ужасающем состоянии находится его энергосистема после того, как Madara-клон использовал его тело на полную мощь.
Сэцуна, не имевший Бьякугана и видевший лишь общую ауру чакры своим Шаринганом, принял эту гробовую тишину за пик оскорбления. Он сердито зашептал Кирину на ухо:
— «Малыш, прекрати нести этот бред! Ты разрушаешь всё! Мы только что обрели сильнейшего союзника, не смей так унижать их традиции, иначе они объявят нам войну!»
Кирин удовлетворенно улыбнулся. Раз уж все молчат в таком «шоке и ярости», значит, его план по саботажу сработал идеально. Хьюга ни за что не примут такие условия.
— «На этом всё, — Кирин неторопливо поднялся с татами, заставив старейшин Хьюга судорожно отшатнуться. — Я буду ждать вашего ответа. Подумайте хорошенько».
Развернувшись, молодой Патриарх спокойным, ровным шагом вышел из главного зала, оставив позади себя ошеломленную правящую верхушку Хьюга. Кирин был уверен, что союз расторгнут, и он выиграл свои заветные десять лет. Он и представить не мог, что Патриарх Хьюга только что интерпретировал его страшные травмы и абсолютное хладнокров
ие как признак несокрушимой, пугающей воли истинного Демона, готового идти до конца.